Аура Хубсугула

0
25-10-2017, 18:59

АУРА ХУБСУГУЛА

- Э, дорогой! - мой проводник причмокивал губами, с неимоверной скоростью поглощая национальное монгольское блюдо: хорхог. Руки его, покрытые жиром, казалось, не чувствовали мороза, и услужливо подносили один за другим куски бараньего мяса к увенчанным тонкими усиками губам.

- Кюльсахат, а ведь ты не монгол, - заметил я, стараясь выбрать между черных, горячих камней что-то максимально съедобное.

- Правильно говоришь - согласно кивнул головой мой проводник, впиваясь черными зубами в ароматную баранину, истекающую светлым жиром, и закатил глаза от удовольствия.

Я тоже нашел себе приличный, по моему мнению, самый постный кусок мяса. Хорхог - это, в принципе, тушеная баранина, порубленная на части вместе с костями. Но далеко не собачатина, покрошенная вместе с будкой. И готовится оригинально. В нашем случае - прямо в тридцатилитровой фляге из-под молока, в той самой, с которыми при социализме шлялись по фермам смешливые и мягкие доярки с тугими сиськами. На костре нагреваются камни, и зафигачиваются вместе с мясом в этот неимоверно древний сосуд. Ну, соль там, еще какая-то приправочная хреновина. И на маленький огонь, чтоб костёр только тлел. Получается двойной подогрев - и от огня, и изнутри, от раскаленных камней. Полчаса - и пальчики оближешь. Именно пальчики - это блюдо едят руками.

- А откуда ты понял, что я не монгол?

- Ну, тебя как зовут? Кюльсахат Ташпулатович. Правильно?

- Правильно. И что?

- Я не знаю, что значит Кюльсахат, но такого имени в Монголии быть не может. Если сравнивать монгольские имена и фамилии, то нужно заметить, что имя для монгола имеет огромное значение, даже большее, чем фамилия или отчество. Здесь оно, как символ человека, как потусторонний оберег, сопутствующий на протяжении всей жизни. Тут можно встретить имя Тэрбиш, что означает – «не тот», Нохой - это так-то, я знаю, переводится как «собака», но здесь звучит совсем не в обидной форме, или, в противовес первому, Энэбиш - это уже означает, «не этот». А вот Ташпулат - это что-то из Казахстана или Узбекистана.

- Умный ты, однако. И говоришь много. Сыщиком работаешь, что ли? Вот не один год тебя знаю, а понять не могу. Узбек я, узбек.

- А что значит имя - Кюльсахат?

Мой проводник заметно смутился, но принятая под хорхог бутылочка водки, привезенная из Иркутска, поспособствовала откровенности.

- Я, когда маленький был, все время тикал, мама говорила. Тик-тик, вот так. Ну и назвали они меня Кюльсахат. По-нашему, получается, будильник.

- Правильно они тебя назвали, - я вспомнил, с каким маниакальным упорством поднимал меня по утрам после очередной пьянки этот маленький монстр экстремального туризма, - видимо, и в Узбекских краях имя зря не дается. Но проводник из него - отменный.

В Монголии нет дорог, только направления, и заблудиться здесь без проводника - как два пальца об... ну, об асфальт стереть. Кюльсахат честно встретил меня на границе, в Мондах – и не смейтесь. Это название такое – посёлок Монды. Треть пути от Иркутска. Дальше – непонятно сколько неописуемых без мата километров, по заметенной снегом монгольской степи с тысячами разветвлений автомобильных следов – здесь это называется дорогой. И если бы не проводник, хрен бы я сейчас сидел и жрал хорхог под водочку на берегу младшего брата Байкала – озера Хубсугул. И, вполне возможно, встретил бы этот Новый год слегка остывшим собственным телом, ну, так, соответствующим уличной температуре, под тоненьким снежным покрывалом. Снега в Монголии немного, но ветра и метели жуткие. Вообще, идея – отпраздновать Новый год на льду Хубсугула – изначально выглядела по идиотски.

Тем не менее, вот он я, еще совсем недавно офонаревший от духоты офисов, отупевший от мелких притязаний любовниц и от ухода злющей на меня жены, сейчас сижу возле белой юрты, смотрю на гладкий, лишенный снега лёд чистейшего озера, и думаю, что завтра, первого января, я пойду на рыбалку. Это будет самое лучшее начало года, какое только можно представить. Я проверчу чертово количество лунок – и все равно поймаю что-нибудь приличное, чего не попробуешь в этой зажравшейся пестицидами и генномодифицированным мясом либо искусственно выращенной рыбой, Москве. Здесь чисто. Здесь есть хариус и омуль. Ленок и сиг. И даже таймень. И мы с Кюльсахатом вот прямо сейчас сидим, и жрём самую настоящую, купленную в живом виде, в соседней юрте, у проверенного монгола-овцевода, баранину. За полчаса до Нового года. Под нашу, русскую водочку. Красота!

Взиннььь !! – Дикий, тонкий стон пронесся над ледяной гладью, заставив мою спину похолодеть.

- Однако, новая трещина во льду стала – безмятежно протянул Кюльсахат, косясь на опустевший пластмассовый стаканчик.

- Надо немножко добавить – согласился я, отвечая на его безмолвный вопрос.

- Ты завтра по льду ходи не сильно. Как это по русски-то? Осторожно, да.

- Да ты не бойся за меня. Лед-то толстый. А я тоненький. Во мне ж даже семидесяти килограммов нету, не провалюсь я в трещину.

- Э, дорогой. Провалишься – не провалишься, это одно. Это просто потонешь, да и ладно, Аллах примет.

-Я ж русский. Я в Христа верю.

- Да нет разницы, брат. Тут другое. Тут через трещины во льду выходит кто-то не тот.

- Ну, вот ты меня что, запугать решил? Я усмехнулся, разливая водку по белым стаканчикам.

- Да что тебя пугать. Смотри сам – Кюльсахат картинно взмахнул рукою, показывая мне на белую гладь ледяного покрова озера.

По неровной, изломанной линии новой , прошедшей по льду трещины, в морозном воздухе поднимались странные, белые испарения, очень похожие на человеческие фигуры.

- На улице-то, минус солидный, под двадцать градусов. Не запредел, но ведь никакого пара быть не может, – рассеянно подумал я, и вдруг обнаружил, что отхлёбываю водку мелкими глотками, как будто это мартини со льдом, или джин-тоник. Не закусывая мясом. Точно так-же равнодушно халкал водяру из пластмассового стаканчика Кюльсахат.

- Чувствуешь, да? Чувствуешь, что ты ничего не чувствуешь? Хочешь – сейчас сунь руку в костер – и ты ничего не почувствуешь, и рука не сгорит.

- Как так, не сгорит? Ты о чем, Кюльсахат?

- А вот и не сгорит. Когда эти из трещин ползут, они какую-то тут защиту, или как там, по-русски то сказать, вокруг делают. Всем хорошо. Нет, неправильно говорю. Всем никак. Никто не умирает. Но и не живёт.

- Не понимаю тебя – медленно протянул я, не отрывая взгляда от белых испарений, текущих вверх из ледяной трещины.

- А я сам не понимаю. Просто была такая история, когда ты не приезжал – резал я барана, как-то так тоже, под Новый год, не по нашему, не по-узбекски. По-монгольски резал, не как сегодня. Ну, ты разницу знаешь, не первый раз здесь, - Кюльсахат слегка прищурился, и отхлебнул водку, как компот, – так вот. Я ему пузо-то посрединке вскрыл, руку до сердца засунул, выдернул жилу, по которой кровь бежит…

Он вздохнул, оглянулся на озеро и продолжил:

- Здесь же как, говорят, Чингиз-хан завещал, что если кто режет горло животному, тот сам того и достоин. Ни капли крови не надо проливать на землю. Ну вот. Прямо здесь случай и был, юрта-то много лет на одном месте. Расскажу подробнее.

- Захотел клиент шашлыка. Купил я барана. Положил. Посрединке живота чуток резанул, чтобы по заповедям. Так ведь туристы больше заплатят, если увидят, что необычно для них. Ну вот. Говорю ж, сунул руку в пузо ему, между лёгких. Нащупал сердце. Выдернул жилу внутри, чтобы кровь оставалась в туше, не вытекала, а тут также лёд на озере как застонал, да как треснул. Баран давно сдохнуть должен был, а он, как будто мою руку выплюнул животом, рогами мотнул, поднялся, и пошел вон туда, к озеру. Как новенький. И я сижу, и ничего сделать не могу, как будто каменный. До трещины дошёл баран, вот такая же была, как сейчас дымится, и исчез. Прозрачным паром стал. Так что, не ходи ты завтра в ту сторону.

Я пригубил водку из белого пластмассового стаканчика, и вдруг понял, что и вправду, не ощущаю ни вкуса, ни запаха, ни, даже того, что пью жидкость. Как будто воздуха хлебнул. Взглянул вдаль, в светлую, убеленную прибережным снегом, ночь. На прозрачном льду чистейшего озера Хубсугула змеились молниевидные трещины, заметные даже сейчас, в ночи. Из одной из них поднимался лёгкий парок, но я тряхнул головой и отказался принимать испарения за фигуры. Это ж детская игра – видеть крокодилов в облаках. Тут такого можно нафантазировать.

Взиннььь !! – еще одна трещина прорезала ледяной панцирь Хубсугула, и мой сотовый телефон, почти бесполезный в этих местах, неожиданно разразился известной песней шведской группы «Авва», славящей Новый Год. Happy new year , Happy new year… Ах, ну да. Время.Здравствуй, год Новый, ты уже здесь. Ох, сколько ж тебе еще шагать до Москвы...

И тут над замерзшей гладью легендарного монгольского озера вдруг разлилась радуга.

Аура Хубсугула

Добавь свой комментарий

  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent